Цензура
21 апреля 2021 г.
Внутри Кафки
30 АВГУСТА 2014, ИГОРЬ ЯКОВЕНКО

ЕЖ/Олендская Мария

Этот самый Кафка начался сразу за входной дверью здания Тверского суда. Молодой человек в форме судебного пристава спрашивает паспорта и цель визита в суд у группы журналистов, в составе Александра Рыклина, Николая Сванидзе, Александра Подрабинека, Виктора Шендеровича, Александра Гольца, Ольги Пашковой и автора этих строк. Все, естественно, отвечают, что идут по делу ЕЖа. Когда очередь доходит до меня, пристав не выдерживает и спрашивает, что за ЕЖ такой и за что его судят? «Ежедневный журнал», — отвечаю. И дальше замялся, поскольку, за что судят ЕЖ толком не знал никто из участников процесса и я в том числе. И тут пристав сам в двух словах сформулировал суть всего происходящего: «Значит, правду пишет», - уверенно бросил он, и добавил: «вам в 38-й зал».

ЕЖ/Олендская Мария

Действо в зале № 38 началось с того, что судья отклонил два ходатайства ЕЖа, который просил, во-первых, заслушать в качестве свидетеля Александра Подрабинека, стремившегося объяснить, в чем конкретно нарушены его права как постоянного читателя, и, во-вторых, приобщить к делу распечатанные публикации ЕЖа, которые, по мнению редакции должны были доказать суду законопослушный и просветительский характер журнала. Судья счел, что ничего этого делать не надо, поскольку это к делу не относится. То есть, ни интересы читателей, ни характер материалов издания по мнению судьи не имеют никакого отношения к судьбе этого самого издания. Финал данного заседания сразу приобрел вполне отчетливые очертания.
Собственно, все заседание, в течение нескольких часов, истцы, то есть Сванидзе, Шендерович, Рыклин, Пашкова и адвокаты ЕЖа пытались получить ответ на два вопроса, которые они задавали почти полгода с момента блокировки издания. За что конкретно закрыли ЕЖ и что можно сделать, чтобы издание вновь стало доступно миллиону читателей.

Ответчики, то есть представители Генеральной прокуратуры (М.И.Рыжков) и Роскомнадзора (Васина Ю.В.) были крайне неизобретательны и унылы в своих многословных попытках уйти от ответа на эти вопросы. Прокурор рылся в папках и пытался там найти какие-то крамольные тексты ЕЖа. Пытался процитировать какие-то статьи, часть из которых к ЕЖу не имеет никакого отношения, а часть явно не содержит никаких призывов к чему-то незаконному.

А главное, было совершенно непонятно, почему все эти конкретные претензии по конкретным статьям нельзя было прислать в ЕЖ в момент блокировки, «незамедлительно», как требует закон. Этот вопрос, сопровождая его красноречивой и обстоятельной аргументацией, задавали все участники процесса со стороны истца. Адвокаты сыпали статьями закона, Рыклин был убийственно ироничен, Шендерович добивал оппонентов здравым смыслом, обращая их внимание на абсурд их позиции – наказывать СМИ, не говоря о сути провинности, аргументы Сванидзе были сдержанно – убедительны и не оставляли оппонентам ни малейшего шанса… Но это в том случае, если бы в этом суде кто-то обращал внимание на аргументы и закон.

ЕЖ/Олендская Мария

Однако, было полное ощущение, что в зале № 38 кроме представителей ЕЖа никого нет. Нет тех, по чьей инициативе заблокировали издание, и чья действительная функция не следить за выполнением закона, а просто мешать людям, всячески портить им жизнь, препятствовать общению. В зале № 38 мы были одни. И блестящему красноречию адвокатов и авторов ЕЖа внимали стены. Которые в какой-то момент стали сближаться и стало ясно, что их сближение не остановить словами, даже самыми красноречивыми. Мы были внутри Кафки, внутри того самого Процесса. Было очевидно, что сближение этих стен, в результате которого мы все, а не только коллектив ЕЖа, будем раздавлены, можно предотвратить не словами, или, во всяком случае, не только словами, а еще и чем-то совсем иным, какими-то поступками.

Впрочем, представители государства изредка отвечали нечто, заслуживающее внимания. Первый раз это произошло, когда сначала Николай Сванидзе, а затем Виктор Шендерович крайне убедительно объяснили, что у них в ЕЖЕ есть сложившаяся аудитория и государство, закрыв ЕЖ, нарушило права и авторов и этой аудитории. Кроме того, нарушены права авторов на доступ к их собственным произведениям.

Ответ представителей государства был изумительным. Во-первых, сказало государство, авторы могут теперь публиковаться в любых других СМИ, а их читатели могут их там читать. То есть, если у вас угнали машину, или отжали квартиру, нечего жаловаться, ведь вы можете приобрести новые, лучше прежних.
Но второй вариант отповеди государства зарвавшимся авторам был еще лучше. Его озвучил представитель Генеральной прокуратуры, то есть той конторы, которая призвана надзирать за соблюдением закона. Так вот этот надзиратель утешил Сванидзе и Шендеровича тем, что, оказывается, заблокировав ЕЖ, они вовсе не лишили читателей доступа к материалам любимых авторов, поскольку он, надзиратель знает, что ЕЖ все равно читают через всякие «зеркала» и прочие «анонимайзеры». То есть прокурор прямо предложил обходить собственный запрет, что, видимо, должно было придать его позиции более гуманный характер. Однако, черствые душой ЕЖовцы этого почему-то не оценили.

ЕЖ/Олендская Мария

Следующий перл поочередно выдали, сначала представитель Генпрокуратуры, потом дама из Роскомнадзора. Когда истцы совсем уж приперли прокурора к стенке своими требованиями хоть что-то сказать о причинах закрытия ЕЖа, и привести хоть какие-то конкретные примеры экстремистских текстов на данном сайте, он что-то крайне неразборчиво пробормотал насчет «тенденциозности» в освещении политических событий. Сказано это было, повторюсь, неразборчиво, но абсолютный слух Шендеровича это уловил, писатель тут же сделал стойку как фокс-терьер, увидевший барсука в прямом доступе, и от прокурора полетели клочья. Попытки Шендеровича выяснить, какого рожна прокуратура выступает в роли медиакритика и отслеживает вместо соблюдения закона «тенденции» в СМИ, привели к тому, что прокурор совсем сбился с членораздельной речи и начал просто мычать как задушенный.

Но, видимо, вот эта мысль о «преступной тенденциозности» издания была той внутренней формулировкой, которая и была принята как базовая внутри госструктур при принятии решения о закрытии ЕЖа. Это проявилось, когда уже даже судья, которого, видимо, достало то, что истцы задают ясный и простой вопрос, что же ЕЖ должен сделать, чтобы снять с себя немилость государства, а представители этого государства не могут на него дать внятный ответ, даже судья решил от своего имени задать этот вопрос. Судья, это вам не журналист, тут уж даме из Роскомнадзора пришлось отвечать. И она, пытаясь сказать что-то членораздельное, опять понесла про «тенденциозность». Мол, вам в редакции надо проанализировать свои публикации и устранить их «тенденциозность».

Это был не первый процесс, где ЕЖ пытался отбиться от преследований. Но впервые государство предъявило свои органы в такой непристойной наготе. Во всем их неприличии. Это был настоящий стриптиз. Люди ничего не скрывали. Они фактически открытым текстом говорили, что их не устраивают, не какие-то отдельные публикации, а именно редакционная политика. И целью является не соблюдение закона, а закрытие вполне конкретного СМИ в том виде, в котором оно существует. Это было нескрываемое торжество цензуры и беззакония. Одним словом, Процесс, как и было сказано.


ЕЖ/Олендская Мария


Фотографии ЕЖ














  • Николай Сванидзе: Нам всё кажется, что «снизу стучат» и дальше так продолжаться уже не может, но, боюсь, что нынешнему тренду конца и края не видно...
  • "Эхо Москвы": ...указывать свой статус в агитматериалах и бюллетенях должны будут ... и физические лица из списка СМИ—иноагентов.

  • Дарья Апахончич: Список моих грехов велик, но почетен: давала уроки русского как иностранного, участвовала в международных фестивалях, выражала солидарность с жертвами режима...

РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
«Лишенцев» в путинской России на порядок больше, чем в СССР
7 АПРЕЛЯ 2021 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Госдума приняла закон об участии в выборах иностранных агентов и лиц, аффилированных с ними. Сначала спикер Володин настаивал на том, чтобы всю эту вредоносную для страны публику начисто лишить политических прав раз и навсегда. Потом решили дать им помучаться. А именно, на выборы пустить, но заставить при малейшем контакте с избирателем прежде всего сообщать о своем статусе иноагента. Параллели с желтыми звездами, которые евреи были обязаны нашивать на одежду в Рейхе, не выглядят натяжкой. Закон превращает «статус иноагента» в основную информацию об участнике выборов.
Прямая речь
7 АПРЕЛЯ 2021
Николай Сванидзе: Нам всё кажется, что «снизу стучат» и дальше так продолжаться уже не может, но, боюсь, что нынешнему тренду конца и края не видно...
В блогах
7 АПРЕЛЯ 2021
Дарья Апахончич: Список моих грехов велик, но почетен: давала уроки русского как иностранного, участвовала в международных фестивалях, выражала солидарность с жертвами режима...
В СМИ
7 АПРЕЛЯ 2021
"Эхо Москвы": ...указывать свой статус в агитматериалах и бюллетенях должны будут ... и физические лица из списка СМИ—иноагентов.
Как маньяк вляпался в Собчак и при чем тут Навальный
24 МАРТА 2021 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Над выгребной ямой жужжат навозные мухи. Ксения Собчак берет в целом благожелательное интервью у скопинского маньяка. Рутина. Легкое удивление вызывает, скорее, тот обличительный пафос, с которым на Ксению Анатольевну накинулись представители общественности самых разных политических оттенков в диапазоне от Владимира Соловьева до Евгении Альбац. Было бы странно, если бы Собчак упустила такую возможность. Еще более странно обсуждать что-то связанное с Ксенией Собчак в категориях журнализма. Поскольку ее сфера – это шоу-бизнес. Это совсем другой вид деятельности, отдельный. Как реклама, пиар, джиар и т.д. Кстати, реклама тут может служить «проверочным словом».
Прямая речь
24 МАРТА 2021
Леонид Гозман: Использовать этот материал для запрета преступникам давать любые интервью вообще вполне могут. Возможно, оно было для того и сделано...
В СМИ
24 МАРТА 2021
ТАСС: Интервью с лицами, совершившими тяжкие и особо тяжкие преступления, допустимы при условии, что они раскаиваются в содеянном, тогда как героизация их злодеяний недопустима...
В блогах
24 МАРТА 2021
Аркадий Дубнов: Ну что, девочки, вводим единицу мерзости, 1(один) собчак, и закрываем тему! А то весь ФБ уже засобчачился, никаких вантузов не хватит, чтобы прочистить.
Закон о просвещении – зачистка в глубоком тылу
16 МАРТА 2021 // АЛЕКСАНДР РЫКЛИН
В минувший понедельник сенатор Владимир Лукин на заседании профильного комитета Верхней палаты рассказал о том, что руководство РАН направило президенту Путину письмо с просьбой не подписывать измененный закон об образовании, в который вводится понятие «просветительская деятельность». Впрочем, усилия Владимира Петровича оказались напрасными – комитет законотворческую инициативу, которая уже прошла оба чтения в Госдуме, одобрил подавляющим числом голосов. То есть практически единогласно – против был только сам Владимир Лукин. 
Прямая речь
16 МАРТА 2021
Андрей Колесников: Власти уже не обращают внимания на то, кто там высказывается по поводу их законотворческих инициатив. Практически все законопроекты согласованы с нулевого цикла...